Добро пожаловать на форум!
Представьтесь, пожалуйста:

Логин:

Пароль:

Автоматический вход

Регистрация! | Забыли пароль?

Лунные Тени

Эзотерический Форум
 
ВходРегистрацияПорталФорумНаш БлогПоиск
Добро Пожаловать на форум!

Поделиться
 

 Статьи

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Lex
Хиромант
Хиромант
Lex


Конкурс "Зимняя Сказка" : Победитель

Телец Крыса
Имя : Алексей
Откуда : Южная Якутия

Сообщения : 1328
Настроение : от окружения...

Статьи Empty
СообщениеТема: Статьи   Статьи I_icon_minitimeСб Дек 28, 2013 5:04 am

"ПРОБУЖДЕНИЕ" авторская статья Финогеева В.
Приближался праздник. В воздухе — звуки и запахи весны. Я в заботах: надо подобрать подарки учителям, где учится дочь, привести себя в порядок — парикмахерская, маникюр.

Настроение соответствующее, праздничное. В общем, все хорошо.

К этому моменту отец уже долго болеет. Он перенес не один инфаркт и операцию по шунтированию. В настоящее время ухудшение отмечается со стороны кишечника.

Месяц назад я приезжала на похороны бабушки. От встречи с отцом возникло тревожное ощущение — ему осталось недолго. Не очень понятно, как ты это понимаешь, чем осознаешь. Залетает откуда-то искра прозрения, предчувствие какой-то боли, еще не наступившей, но уже где-то существующей. Три года назад, когда он перенес шунтирование, он действительно был очень слабым, но было видно, что он боролся, и я знала, он не умрет. В этот раз было по-другому. Он сдался. Поник. Заранее перестал сопротивляться.

Я приехала на похороны бабушки рано утром. Путь от аэропорта до дома свернулся в серую точку. Я вошла в дворик перед домом. Стены из светлого песчаника были все такими же, я провела рукой по сколам, стертым углам — все знакомо с детства. Было много людей — родственники, знакомые. Лица не скорбны, но серьезны, на них легкая печаль, возникающая от мысли о собственной бренности. Лицо мамы бледное, на волосах черный платок, мы обнялись. Я говорю ей слова, которые имеют меньшую ценность, чем то невидимое чувство, что следует за ними. Между мамой и мной было непонимание, теперь это в прошлом, осталась любовь, с которой все начинается. «Как отец?» — спросила я. «Плохо, — сказала мать. — Уже не встает». Я заглянула к отцу. Он лежал. Видимо, он услышал, как я вошла, открыл глаза, наклонил голову. Увидев меня, попытался улыбнуться. Слабость, которая владела им, не дала ему. Я подошла ближе: «Папа». С усилием он приподнялся, сделал очень необычную вещь — поцеловал мою руку. В этот момент меня пронзила боль видения:
утрата неотвратимо надвигалась, и с ней огромный пласт моей жизни исчезал во тьме. Бабушку похоронили, я вернулась. Прошел месяц. Я периодически позванивала: «Как папа?» «Так же», — отвечала мама. Боль от предчувствия стиралась, осторожно пробегала мысль: а вдруг отец поправится, встанет? Но как-то не было отклика в душе. Мысль повисала без эха. Бабушка умерла в начале февраля. Теперь было начало марта. Откуда-то берется, возникает март, из невидимого адреса. В ночь с третьего на четвертое марта снится сон. Когда я заснула, я забыла, что это сон. Была реальность. Я у себя дома. Звонит телефон. Аппарат не такой, но я понимаю это сейчас. Там, во сне, он был тем самым, который я вижу здесь. Сон так реален, что пугает пробуждение, куда ты просыпаешься? Спал ты или нет? Если спал, это легче, а если нет, страшно продолжать. Я иду к телефону, снимаю трубку. Голос матери: «Папа умер, приезжай». Надо ехать, я собираю вещи, беру дочь, мы едем в аэропорт. Приезжаем. Незнакомая квартира, но это наш дом. Заходим, много родственников. Лица возникают и исчезают перед взором. Я не плачу, я спокойна. Я перехожу из комнаты в комнату, думаю, надо дать знать мужу, что мы приехали. Надо позвонить. Вдруг на диване, вижу, сидит мой отец. Я удивлена, не пойми чего, а сказали, он умер. Отец смотрит на меня, я на него. Думаю, это хорошо. Сейчас позвоню мужу, вернусь, поговорю с отцом. Я звоню, не могу дозвониться до мужа. Трубку берет его сестра. «Ты разве не знаешь?» — «Чего я не знаю?» — «Твой муж погиб, он разбился».

Я проснулась от собственного крика. Я его не слышала. В памяти остался след крика. Я кричала где-то там, где меня еще не было. Потом мы поменялись местами. Я не открывала глаз, я еще не проснулась, но я ясно чувствовала: что-то меня перетаскивало из одной реальности в другую. Вдоль границы метафизической жути, объяснить и понять которую нельзя. Долго не могла осознать, что я на кровати, в своем доме и что это был сон. Медленно я постигала это. Отец жив — я догадалась,— вот почему он сидел на диване. Это значит, я вернусь и договорю. От того, что он еще здесь, разливалось тепло под сердцем, это тепло был путь в прошлое, в детство, когда все было хорошо и будущее было прекрасным.

Утром я рассказала сон сестре мужа, мужу не стали говорить ничего. Сон не надо было толковать, никаких символов не было, нечего объяснять, или, может быть, это скрытые символы, но над этим надо еще поразмыслить, попытаться постичь глубину, и, если она там есть, она откроется. Надо просто сосредоточиться, проявить немного настойчивости. Но на это не бывает времени, это откладываешь на потом, а «потом» не наступает. Сестра мужа сказала, что сон может быть обратный, что, наоборот, может быть, все будет хорошо. Я встретилась с подругой. В момент, когда я рассказывала сон подруге, зазвонил телефон. Я поднесла трубку к уху, это была мама. Первые звуки ее голоса, я все понимаю, и мое сердце делает длинный удар, дыхание мое останавливалось. Я уже знала, что она скажет: «Отец умер». Я ошиблась или, скорее так, мысль опередила время, потому слова матери были другими. Мать сказала: «Отец в коме».

Я собралась, выехала, дочь не стала брать, и этим реальность дня отличалась от той, что была ночью. Когда я приехала, отец был в реанимации. Я не хотела идти к нему в палату, не знаю почему и не объясню. Будто там была пружина, ее надо было сжать, чтобы пройти, сжать грудью. Я не пошла. Была двойственность: надежда, что он выйдет из комы, и знание, что он умрет. Что наступило время. И остановить это нельзя. Как, например, еще можно было остановить три года назад, когда казалось, что он умирает. И он умер. Остановилось сердце.
Получается, что реальность непрозрачна или что на глазах повязка, и эта повязка снимается во сне. Чтобы увидеть, надо закрыть глаза. И уснуть».
Статьи 1292425497_probuzhdenie-avtorskaya-statya-finogeeva
Линия жизни по индийской традиции имеет название «линия отца». Линия матери — линия головы. Отец дает жизнь, а ум зависит от матери. Если линия жизни имеет повреждения, то это трактуется как более ранний уход отца из жизни, чем матери, если линия матери не имеет нарушений. В нашем случае линия отца демонстрирует вилкообразный компенсированный разрыв (рис. 4, красный, компенсирован линией судьбы — голубой).

источник

_________________
"Лучше бредить островами, жить с пустыми рукавами, но свободному, перелетному!"
Вернуться к началу Перейти вниз
Lex
Хиромант
Хиромант
Lex


Конкурс "Зимняя Сказка" : Победитель

Телец Крыса
Имя : Алексей
Откуда : Южная Якутия

Сообщения : 1328
Настроение : от окружения...

Статьи Empty
СообщениеТема: Re: Статьи   Статьи I_icon_minitimeСб Дек 28, 2013 5:12 am

Финогеев "НЕВОЗВРАТ"
«Была глубокая ночь. Я спала. Снилось — еду во Владивосток, с вещами. Зачем, почему именно во Владивосток? Нет ответа. Сажусь в вагон. Начинают набиваться люди. Причем как-то спинами, спинами, и спины — как из мешковины. Я ищу место, пробираюсь — не протолкнуться. Вдруг они все разом поворачиваются, я вижу: это не люди. Ужас охватывает меня. Они прыгают одной массой мне на грудь. Давят. Я чувствую страшную боль в горле. Не могу дышать. Открываю глаза. Чьи-то руки душат меня, сомкнулись на моей шее! Сдавили. Слышу хриплый крик: «Васька, сволочь, задушу!» Я схватилась за пальцы, пытаясь разжать. Пальцы железные. Внутри меня что-то взорвалось безудержной силой, я стала биться, выворачиваться, подняла ноги, ногами свалила человека на бок. Его руки разжались, я вздохнула полной грудью. Вся борьба происходила в постели.

«Какой я тебе Васька, дурак!» — крикнула. Муж смотрел на меня выпученными, безумными глазами, лицо было искажено ужасом и яростью. «А кто ты?» — он глядел, не видя меня. Белки былиподернуты пленкой. Перед его глазами разворачивалось что-то совершенно иное — и явно внушало ему дикий страх. Мне передалось это чувство. Меня заморозило, волосы зашевелились. Что он видел там? Я держала его за руки: «Жена твоя, вот кто!» Но я не попадала в его мутный взгляд. Стала тормошить его: «Очнись же, очнись!» Кожа на лице шевелилась, будто под ней что-то ползало. Черты лица менялись. Постепенно муж приходил в себя. Я видела, как возвращалось его прежнее лицо. Нет, хватит, это последняя капля! Он допился до белой горячки. Хватит... То же самое я сказала на прошлой неделе. Муж пришел пьяный, я впала в претензию, слово за слово, случился скандал. Он схватил большой кухонный нож, размахнулся, хотел им себя зарезать. Я перехватила его руку, нож вылетел — и воткнулся мне в ногу. Я даже не заметила. Утром рана воспалилась, заболела. Потом, конечно, все прошло, но не в этом дело. Муж становился опасен. Он был непредсказуем. Нельзя было понять, что он сделает через минуту. Я выгнала его: «Хватит, уходи!» Он ушел. Вечером вернулся пьяный — не помнил, что его выгнали. Правда, тихий. А у меня не было сил ругаться. Недели две ходил весь опущенный, но продолжал пить. И вот опять — заснул, что-то ему привиделось, он набросился, стал душить. Причем — всерьез. Еле отбилась, еще б немного — и конец.Невероятно, как человек мог так измениться?! Поневоле закрадываются мысли о порче, сглазе, дьявольской одержимости. Ведь три года назад муж был совершенно другим человеком. Он не пил. Как же я могла так ошибиться? Ведь я чувствую людей. Попыталась отправиться назад, в тот самый день, когда мы встретились, но не могла вспомнить. Когда же я увидела его в первый раз? Память упиралась в темноту. Ничего не извлекалось из черного мешка прошлого. Да и как тут вспомнить, когда, в какой момент между нами пронеслась искра? Мы вместе работали. Наверное, сталкивались в коридорах, но не обращали внимания друг на друга, не видели — до поры.

И вот пора пришла. Почему? В каком-то лентопротяжном механизме совпали зубья. Упал рычаг, отсоединил гирьку, гирька поехала вниз с шипением, стукнула нам по головкам. И проснулось чувство. Ведь было же чувство! Я все старалась разгрести завалы в прошедшее время, но не могла вспомнить, с чего все началось. Всплывала какая-то другая картинка: мы сидим в кафе, он сухощавый, живой, остроумный парень. Я смеюсь над чем-то... Вижу себя со стороны — как вскидываю голову от смеха... Все вокруг было в пузырьках счастья. Откуда-то шел мягкий, волшебный свет. Я смотрела ему в глаза — мне нравились его глаза, опускала взгляд на губы — нравились губы. Руки наши сплелись, и вот так, не расплетая их, мы оказались в темной комнате, потом наши губы срослись — и началась прерывистая нераздельность... Теперь мне казалось, что это фальшивая картинка. Кафе, пузырьки, свет — все было обманом. Что было до кафе? Мне надо, надо попасть в то время, которое ему предшествовало. Там был какой-то поворотный момент. Какой-то пункт, где еще можно было повернуть — и все было бы иначе. Я бродила в потемках своих мыслей вокруг этого пункта, я же знаю — он был. Теперь казалось: этот пункт был ясным указанием на то, что произойдет, на то, что случилось сейчас, этой ночью. Вот тогда надо было смотреть в оба, действовать. Но что это было, я не могла вспомнить, раскопать, извлечь из недр собственного сознания. Был какой-то ясный знак? Или он стал понятен только теперь, с высоты прожитого? Но усилия оказались тщетны — вокруг этого места в голове была черная дыра... Муж сидел на краю кровати, обмягший, жалкий, сломленный. «Ты болен, понимаешь это? Тебе надо лечиться. Сам не справишься, нужна медицинская помощь. Ты понимаешь?» Он кивал головой.

Я повернулась к тумбочке, чтобы посмотреть на часы. Была половина третьего. Раздался удар. Муж упал мимо кровати. Я решила, что он потерял сознание. Наклонилась над ним — он ровно дышал... Я опять задумалась: был прежде какой-то знак, предупреждение, или нет, назад не повернуть?»

Статьи 1332771833_nevozvrat-stati-vladimira-finogeevaСтатьи 1332771825_stati-finogeeva-po-hiromantii-nevozvrat
Действительно, можно ли узнать заранее сложность будущих отношений? Линия влияния (рис. оранжевый), обозначающая мужа, имеет на себе темные точки, темные пятна (рис. , в красных кругах), что является симптомами агрессивности и болезненных пристрастий. Жесткое пересечение (рис. , зеленый) указывает на будущую конфликтность. От линии головы уходит жесткая ветвь, которая затем принимает извилистую форму (рис. , линия головы — синий, ветвь — красный). Это нарушение группы С выражает нападения людей. Эта ветвь вместе с линией головы и восходящей линией (рис. , голубой) образуют треугольную фигуру (рис. , фигура затемнена). На этом участке знак треугольника обозначает твердость, способность к сопротивлению и решительным действиям. Наша героиня в итоге развелась с мужем, хотя это был не быстрый процесс. Об этом сообщает вилочка с длинными рогами в поле 1 (рис. , желтый).
источник

_________________
"Лучше бредить островами, жить с пустыми рукавами, но свободному, перелетному!"
Вернуться к началу Перейти вниз
Lex
Хиромант
Хиромант
Lex


Конкурс "Зимняя Сказка" : Победитель

Телец Крыса
Имя : Алексей
Откуда : Южная Якутия

Сообщения : 1328
Настроение : от окружения...

Статьи Empty
СообщениеТема: Re: Статьи   Статьи I_icon_minitimeСб Дек 28, 2013 5:16 am

Владимир Финогеев "Предумышленная пересадка"
«Ма, еще долго?» — «Еще четыре часа». — «Час назад я спрашивал тебя, ты сказала то же самое». — «Это было десять минут назад». — «Ма, а почему все улетели, а мы остались?» — «Мне и самой интересно». — «А ты не знаешь?» — «Нет». Я действительно не знала, почему туроператор так сделала. Я брала тур пакетом, накануне была спешка, я не все выяснила. Помню, она сказала, в Риме пересадка на другой рейс, разница полтора часа. Обратно так же: через Рим с пересадкой. Я не могла вспомнить, говорила ли она что-нибудь о том, что разрыв между рейсами пять часов. Во время отдыха познакомились с несколькими парами из Москвы, они тоже с детьми приехали. У всей этой компании между рейсами было полтора часа. Они улетели, мы остались. Почему так вышло? Я напрягала память: где-то в голове, на невидимом экране я даже видела лицо туроператора, она говорила, губы шевелились, но слова не обретали смысла. Зачем же она это сделала? С какой целью?

Я вздохнула: «Ну что делать. Придется ждать». — «Я не хочу ждать». — «Тогда простоиди». Через четыре часа вошли в самолет. Стюардессы встречали у входа, улыбались. Его я увидела издали. Он сидел на нашем ряду, кресло у прохода. Молодой человек. «Это хорошо, что он молод, — подумала я. — Очень хорошо». Это освобождало. Он слишком молод, чтобы что-то могло быть. Он был в два раза моложе. Интересно, почему я решила, что что-то может быть? Последние несколько месяцев я пребывала в волнах радости. Конечно, радость не может быть непрерывной, непрерывная радость — это диагноз. Просто иногда вдруг ни с того ни с сего отрывает от земли и делается так хорошо, так чудно, так приятно на сердце, в груди становится чисто-чисто, будто стоишь в горах и смотришь в долину. Внешние причины были скорее противоположны: одна с младшим сыном, бывший муж неизвестно где, защитила диссертацию, но работы нет. Несколько раз я пыталась начать свое дело, но обстоятельства жестко обрывали. Денег в обрез. Да и множество других ударов. Все это пронеслось в голове, пока мы шли к своим местам. Я подошла, остановилась возле молодого человека. Он поднял голову, понял, что мы его соседи, встал, пропуская, улыбнулся. Улыбка слишком приятна, слишком открыта. «Иностранец», — решила я.

Сын пристроился к окну, я села в центре. Вдруг он заговорил по-русски: «Вы из России?» — «Да». Я уловила акцент. Легкий,но он был. «А вы?» — «Итальянец. Меня зовут Лауриано», — сказал он. «Александра, — сказала я. — Вы знаете русский?» — «Учил его в университете. Также английский, испанский, французский». — «Вы лингвист?» — «Нет, я изучал экономику. Сейчас живу в Москве, работаю». — «Почему вдруг Россия?» — «В Европе проблемы, там сложно. В России больше возможностей. Есть перспектива. И у вас интереснее». — «Почему?» — «Потому что непредсказуемо. И есть энергия. Как говорят, драйв». — «We do have drive. But we don’t have driving license. — Драйв-то у нас есть, нет водительских прав», — сказала я по-английски. Он засмеялся. «А вы знаете, — вдруг сказал он, — я чуть не опоздал на рейс, пришлось страшно торопиться, еле успел». — «А нам время было некуда девать. Пять часов в аэропорту просидели. Жаль, мы не знали, одолжили бы вам». Мы рассмеялись. Общались весь полет, легкость была невероятная.

Он мне нравился. Голова молодого бога, и умен. Может быть, он так со всеми? Они это умеют. Я знаю, видела. Но был какой-то удивительный лад, какое-то волшебное созвучие, точное попадание во внутренний ритм. Была прелестная внутренняя незаданность, которую нечего и думать передать словами. Будто не я летела в самолете, а самолет вместе с небом, облаками, землей летел во мне. И очень хотелось знать, Лауриано со всеми так или только сомной? Не надо думать об этом, приказала я себе. Надо думать о том, что я ничего не хочу, ничего не требую, ни на что не претендую. Надо повторить это тысячу раз. Просто мы общаемся, когда прилетим, все закончится, мы выйдем из самолета и никогда не увидимся. Никогда. При мысли «никогда» я не испытала грусти. Во мне бился восторг. Я вдруг стала смутно ощущать причину радости, которая многие месяцы посещала мое сердце. Я приближалась к этой причине, но боялась ее назвать. Не может быть. Неизвестно откуда берущиеся всплески радости я приписывала своей духовной работе. А теперь? Нет, этого не может быть. Причина не является позже следствия, это вопреки опыту. Но туроператор дает нам пять часов в аэропорту, чтобы Лауриано успел на рейс. За реальностью была тайная вязь. Кто-то сшивал нитями отдаленные края. После приземления мы обменялись телефонами. «Я позвоню», — сказал он. Мы с сыном приехали домой. Он позвонил через несколько дней: «Увидимся?» Мы встретились в кафе. Сели. «Бедные», — сказала я. «Кто?» — «Да вон, девчонки». Он оглянулся. Несколько симпатичных молодых мордашек старательно круглили глаза. «Почему?» — «Сейчас мозги сломают, пытаясь отгадать, кто я — старшая сестра или мать?» Он рассмеялся: «Этот вид травматизма им не угрожает». Он приблизил лицо: «Выинтереснее, соблазнительнее, — оглянулся еще раз, — да и, пожалуй, стройнее, чем они». Мы сделались близки. Наши отношения еще длятся, но сколько это будет, кто знает?»
Статьи 1332769677_finogeev-predumyshlennaya-posadkaСтатьи 1332769702_predumyshlennaya-posadka-stati-finogeeva
На правой руке линия влияния входит в линию Солнца (рис. 4, линия влияния — желтый, линия Солнца — красный). Рисунок обозначает роман. По стандартной схеме точка соединения этих линий маркирует возраст 44 года. Однако наша героиня встретила молодого человека, когда ей было 48 лет. Это еще одно свидетельство того, что знак важнее времени, на которое он поставлен. Был бы знак, будут и отношения — время вторично. Выше линия Солнца делает плавную вилочку. Это предвещает прекращение близкой фазы отношений приблизительно через два года, плавность вилочки — бесконфликтный переход в дружескую связь. Дружеские отношения продлятся долго.
источник

_________________
"Лучше бредить островами, жить с пустыми рукавами, но свободному, перелетному!"
Вернуться к началу Перейти вниз
Lex
Хиромант
Хиромант
Lex


Конкурс "Зимняя Сказка" : Победитель

Телец Крыса
Имя : Алексей
Откуда : Южная Якутия

Сообщения : 1328
Настроение : от окружения...

Статьи Empty
СообщениеТема: Re: Статьи   Статьи I_icon_minitimeСб Дек 28, 2013 5:20 am

"Теория невероятностей" публикация Вл. Финогеева
Мы вошли в комнату. Я огляделась. «А что это газетой заткнуто?» – «Там была печь, но теперь ее у вас нет там». — «Это я вижу, что нет. Почему газета из дыры торчит?» — «Так это дымоход заткнут, чтобы оттуда к вам не сыпалось, и вообще». — «То есть?» — «Ну чтобы дыры не было. Некрасиво же с дырой?» — «А так, вы считаете, красивее?» — «Гораздо красивее». — «Бог с ним, я не об этом говорю, это же может быть опасно?» — «Чего тут опасного?» — «Но это же дымоход?» — «Ну так что же? До вас люди жили, и вы проживете. Ничего такого». Я посмотрела на подругу: «Ну что, Томочка, въезжаем?» Томочка была учителем математики. «А у нас есть выбор?» — спросила она. Стоял октябрь 1975 года. Выбор действительно был небольшой. Хотя, честно говоря, выбирать не хотелось. Да, это был барак, да, не было воды, да, туалет был на улице. Но я была рада, даже счастлива. Место мне нравилось, поселок в лесу. Рядом великая река. А воздух! Таким только небожители на Олимпе времен Гомера дышали. От Москвы немного далековато. Сначала на самолете до Якутска, а оттуда 45 минут на автобусе. Начиналось все драматично. У меня был сложный развод. Муж преследовал меня. Я сперва укрылась в Крыму. Там на пляже познакомилась с семьей из Якутии. Очень приятная пара. Он занимал какой-то высокий пост, она была красива. «А чем вы занимаетесь?» — спросили меня. «Только что окончила институт». — «Так вы молодой специалист?» — «Да, вроде». — «Преподавать можете?» — «Даже имею право». — «Учителя нам очень нужны. Вакансии есть. Может, махнете к нам в Якутию?» Я задумалась. Последние несколько дней я задавала себе вопрос: куда бежать дальше. В Москву возвращаться я опасалась. И вот — решение на блюде. Я была филологом, с географией дружила мало. Я пыталась представить, где находится Якутия, до Уральских гор или уже после? Память ничего не смогла мне предложить. Пара из Якутии решила, что я сомневаюсь. «А вы знаете, — сказал он, — что по площади Якутия равна двенадцати Франциям?» Это меня поразило: «Не может быть?!» — «Точно». — «Я согласна. Я хочу увидеть то, что равняется двенадцати Франциям». Через две недели самолет коснулся бетона взлетной полосы в Якутске. Мать на дорогу пришила к платью меховой воротник и дала лисью шапку на голову. Меня встретили. Отвезли в гостиницу. Там я пожила неделю.

Мне нашли место преподавателя в школе в небольшом поселке. Я выехала. Автобус трясся по таежной дороге. Густой лес пестрел всеми красками: и золото, и багрец, и хвоя разных оттенков, от салатового до темно-изумрудного. Стекла в автобусе были какие-то не такие. Я присмотрелась, они были тройные. Странно, зачем это? Меня поселили в шахтерское общежитие. В поселке добывали уголь поверхностным способом. Шахты как таковой не было. Был угольный разрез. Мне дали комнату на одного. Напротив жили веселые шахтеры, которые поглядывали на меня с любопытством. Некоторые подмигивали. Совершенно напрасно. Неудачный брак сделал мне временную прививочку. И потом я вся была в мыслях о школе. Школа была недалеко. Сам поселок располагался в низине, в такой чаше, а школа стояла на пригорке. За ней начиналась тайга — совершенно другая, таинственная среда. Меня сделали классным руководителем пятого класса. Дети были другие. Двенадцатилетние мальчики выглядели солидно. Они знали тайгу, ходили на охоту. Так как я думала, что приехала ненадолго, мне все нравилось. Я упивалась дивной природой, дышала волшебным воздухом. Через пару дней прислали новую учительницу математики. Ее звали Тома. Мы подружились. Она была светловолосая. Я спросила: «Ты в Якутии родилась?» — «Да». — «А твои родители?» — «И они тоже». — «А почему ты такая блондинистая?» — «Наши предки — эстонцы. Сто лет назад поселились в Якутии. Так что пока генетика побеждает окружающую среду». В конце октября нам с Томой выделяют комнату в жилом доме. На втором этаже в бараке. Перед входом в барак стоят большие бочки. Такие же стоят в коридорах перед каждой дверью. «Это для чего?» — спросила я. «Водопровод. Из Лены берут воду, привозят, сливают в бочки». — «Кто привозит?» — «Специальная машина. Водовоз». — «Понятно». Комната была просторная, все было хорошо, кроме газеты в дымоходе. Я подошла к окну. «Смотри-ка, и здесь тройные рамы? Для чего это?» — «Когда будет минус пятьдесят семь, ты им спасибо скажешь». — «Минус пятьдесят семь?» — не верила я. «Да, — сказала Тома, — и очень скоро. Тебя надо срочно утеплить. Первое, надо унты купить на оленьем меху». Мы расположились. На плитке вскипятили чайку. Вдруг потянуло дымком. Я обошла комнату, задержалась в углу с газетной затычкой. «Так оттуда дымом-то и тянет». — «Естественно. Соседи внизу затопили печь». — «Подожди, но так же может и загореться?» — «Если уже несколько лет ничего не происходит, то вероятность того, что это произойдет сейчас весьма мала». — «Ты думаешь?» — «Это теория вероятностей». — «Мне кажется, в жизни бывает наоборот?» — «То есть?» — «Работает не теория вероятности, а ее противоположность». — «Ну нет, так не бывает. Это ж наука. Жизнь обязана подчиниться». Я пожала плечами. Действительно, мы прожили там ноябрь, половину декабря, ничего не происходило. В двадцатых числах декабря руководство поселка направляет меня в профилакторий. Это тут же, в поселке. За школой. Томочка уезжает к родителям в Якутск, а я иду в дом отдыха. «Только идите по дороге», — предупредили меня. «А что?» — «Шаг в сторону — провалитесь по шею в снег». — «Хорошо». Я шла по белому безмолвию. Ветер здесь стихает в октябре, и до марта ни дуновения. Только тихо падает снег. Ложится бархатными слоями. Белый, крахмальный, скрипучий, с голубизной. Кругом высоченные ели, стволы в десять обхватов. Три дня прошло, прибегают ко мне, говорят: «Неприятность большая случилась. У вас был пожар в комнате». Я бегу. Захожу — ужас. Стекла полопались. Все черное от копоти. «Видите, потушили вовремя». — «Вижу». — «Видать, искра снизу в газету попала, та и вспыхни». — «А я что говорила?!» — «Бывает. Стекла вам сейчас вставят». Вставили стекла. Соседи притащили теплой воды для мытья полов и стен. «Откуда вода теплая?» — «Дак у всех краны в батареях, сливаем оттуда». Я начала мыть. Потом приехала Тома, мы вместе привели комнату в порядок. Так что Новый год
встречали в чистоте и блеске, все сияло. Ученики, узнав о нашем несчастье, сходили на охоту, принесли нам в утешение убитого зайца. Оставили на пороге. Когда я открыла, чуть в обморок не упала. Лежит огромная туша, заяц был размером с собаку. Ужас. Зайца мы отдали соседям. Я только попросила хвост мне отдать. Потом ходила с хвостом в школу, чтобы дать детям понять, что я ценю их участие. «Видишь, — сказала я Томе, — в жизни случаются невероятности». — «Невероятности — это маленькие вероятности, они тоже входят в теорию». С наукой не поспоришь. Больше пожаров не было. Летом я вернулась в Москву».


Статьи 1296482198_teoriya-neveroyatnostey-statya-finogeeva
На правой руке, на линии поездки, которая проходит как раз в зоне 22 лет, наблюдается небольшая треугольная фигура. Если она приподнята над рельефом, что на отпечатке выглядит как темный треугольник, то такой рисунок толкуется как пожар в доме (рис. 4, линия поездки — желтый, треугольник — красный, линия жизни — зеленый). В нашем примере темной является только часть треугольника. Это значит, что сгорела только часть дома. Если признаков сниженной безопасности нет, как в нашем случае, обладатель не пострадает от пожара».
источник

_________________
"Лучше бредить островами, жить с пустыми рукавами, но свободному, перелетному!"
Вернуться к началу Перейти вниз
Спонсируемый контент




Статьи Empty
СообщениеТема: Re: Статьи   Статьи I_icon_minitime

Вернуться к началу Перейти вниз
 

Статьи

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Лунные Тени :: Эзотерика со всех ракурсов :: Хиромантия-
В верх страницы

В низ страницы